Сможет ли реформа банкротства в России повысить шансы бизнеса на выживание

Возможность сохранить жизнеспособный бизнес была заложена в российское законодательство о банкротстве больше 20 лет назад. Однако за это время процедура на практике стала восприниматься прежде всего как путь к ликвидации компании. Почему прежние механизмы почти не работали и сможет ли новая реформа изменить отношение участников рынка к самому банкротству?

Коротко о главном

Реформа банкротства 2025 года не создает принципиально новую модель — она пытается вернуть институту банкротства реабилитационную функцию, которая была заложена в закон еще в 2002 году, но за 20 лет практически не применялась. По данным Федресурса, в 2025 году внешнее управление вводилось 51 раз, финансовое оздоровление — всего 8 раз: суммарно менее 1% всех процедур банкротства.

Главное нововведение — судебная процедура реструктуризации долгов, при которой суд вправе утвердить план оздоровления даже без единогласной поддержки кредиторов. Кроме того, реформа вводит механизм добанкротной санации для крупных компаний с активами свыше 1 млрд руб.: если большинство независимых кредиторов поддерживает восстановление, условия соглашения распространяются и на несогласных.

Для собственников и руководителей это означает смещение приоритетов: действовать нужно не в момент подачи заявления о банкротстве, а при первых признаках ухудшения финансового состояния. Центральное понятие — дата объективного банкротства: если суд установит, что она наступила раньше, чем считает директор, руководитель рискует субсидиарной ответственностью по долгам, возникшим после этой даты.

Почему реабилитационные процедуры почти не работали 20 лет

Когда в 2002 году принимался действующий закон о несостоятельности, он строился вокруг двух целей. Первая — справедливое удовлетворение требований кредиторов, если восстановить компанию уже невозможно. Вторая — сохранение бизнеса через финансовое оздоровление и внешнее управление, если предприятие сохраняет экономический потенциал. Иными словами, реабилитационная функция изначально была заложена в конструкцию закона.

За два десятилетия практика сместилась в сторону защиты интересов кредиторов: расширялись инструменты оспаривания сделок, росло число оснований для привлечения к субсидиарной ответственности. Для большинства компаний, оказавшихся в процедуре, это означало выход с рынка. И поэтому банкротство воспринималось как точка невозврата. Даже сейчас реабилитационные процедуры применяются крайне редко: по данным Федресурса, в 2025 году внешнее управление в отношении юрлиц вводилось 51 раз, финансовое оздоровление — всего 8 раз. 

Именно поэтому я не рассматриваю нынешнюю реформу как попытку создать принципиально новую модель банкротства. Скорее законодатель пытается изменить отношение должников и кредиторов к процедуре, вернуть ей реабилитационную функцию. В Госдуме называют целью реформы сохранение жизнеспособных предприятий, рабочих мест и экономической активности.

Но если инструменты финансового оздоровления существовали и раньше, почему они почти не использовались? Частично дело в интересах участников процедуры. Именно они на протяжении многих лет формировали практику, в которой ликвидация оказывалась более вероятным сценарием, чем восстановление бизнеса. 

Почему кредиторы не заинтересованы в сохранении бизнеса должника

Любой кредитор — будь то банк, поставщик или государство в лице ФНС — прежде всего отвечает за возврат денежных средств. Продажа активов и завершение процедуры банкротства позволяют получить пусть и не полное, но относительно прогнозируемое удовлетворение требований. Попытка же восстановить предприятие означает дополнительные сроки и риск, что бизнес все равно не сможет выйти из кризиса.

Особенно заметно это в отношении институциональных кредиторов. Их работа строится вокруг четко регламентированных процедур: необходимо выявить имущество должника, оспорить подозрительные сделки, обеспечить пополнение конкурсной массы, при наличии оснований привлечь контролирующих лиц к субсидиарной ответственности. Эти задачи закреплены законодательством и внутренними регламентами. Оценка перспектив восстановления конкретного бизнеса, как правило, просто не входит в их функционал.

Именно поэтому даже экономически жизнеспособная компания далеко не всегда получает поддержку кредиторов. Российская судебная практика знает случаи, когда суды утверждали мировые соглашения или соглашались на реструктуризацию вопреки возражениям отдельных кредиторов, признавая, что такой вариант объективно выгоднее всем участникам процесса. Однако подобные решения до сих пор нельзя назвать распространенными. Согласно данным Федресурса, в 2025 году внешнее управление и финансовое оздоровление были введены всего 59 раз против 81 в 2024-м — 0,9% всех процедур банкротства за оба периода. Остальные дела развивались по ожидаемому и привычному сценарию.

Если кредиторы по своей природе стремятся минимизировать риски, то кто должен принимать решение о том, что компанию все же стоит попытаться сохранить? 

Реклама 16+

Оцените состояние контрагента: арбитраж, банкротство, долги и др. Проверьте его по санкционным спискам.

Попробовать

Как новая реформа меняет роль суда в банкротстве

Реформа вводит новую судебную процедуру реструктуризации долгов. Если компания способна восстановить платежеспособность, судья может утвердить план реструктуризации даже при отсутствии единогласной поддержки всех кредиторов, если соблюдены установленные законом условия. По сути, реформа усиливает роль суда не только как арбитра в юридическом споре, но и как института, который должен оценить экономическую состоятельность бизнеса. 

Суд и раньше был обязан рассматривать ходатайства об утверждении плана финансового оздоровления или внешнего управления. Однако судебное разбирательство часто становилось прологом к конкурсному производству.

Дело в том, что чтобы утвердить план, недостаточно проверить его соответствие требованиям закона. Судье необходимо либо самому разбираться в экономике бизнеса, либо опираться на убедительную экономическую экспертизу. Ему придется оценивать, насколько реалистичны финансовые прогнозы, способны ли предлагаемые меры вывести компанию из кризиса.

Поэтому успех реформы во многом будет зависеть от того, какую практику сформирует Верховный суд. Российское банкротное законодательство уже не раз менялось, однако именно судебные позиции определяли, как эти изменения применялись на практике. Если высшая судебная инстанция будет последовательно поддерживать реструктуризацию в тех случаях, когда она объективно выгоднее ликвидации, у нижестоящих судов появится ориентир для принятия аналогичных решений. 

Если же практика останется консервативной, новые процедуры рискуют повторить судьбу прежних реабилитационных механизмов, которые существовали в законе, но использовались крайне редко.

Что реформа банкротства меняет для собственников и руководителей

Реформа переносит часть инструментов на стадию до возбуждения дела о банкротстве. Закон вводит механизм добанкротной санации. Этот механизм рассчитан на крупные компании с активами свыше 1 млрд руб. Если восстановление бизнеса поддержит большинство независимых кредиторов, его условия будут распространяться и на тех, кто голосовал против или не участвовал в заключении соглашение.

Возрастает значение того, что именно делало руководство во время кризиса. В этом смысле новая реформа может изменить культуру управления рисками. Руководителям придется раньше реагировать на ухудшение финансового положения, активнее работать с кредиторами и усерднее документировать принимаемые решения. 

В делах о банкротстве есть ключевое понятие — дата объективного банкротства. Это момент, когда компания уже не могла полностью рассчитаться с кредиторами и восстановить платежеспособность. Именно вокруг этой даты чаще всего возникают споры о субсидиарной ответственности руководителей.

Если суд придет к выводу, что объективное банкротство наступило раньше, чем считает директор, последствия могут быть серьезными. Например, если после этой даты компания продолжала брать кредиты, получать товары с отсрочкой платежа или принимать на себя новые обязательства, эти долги могут взыскать с руководителя лично.

Поэтому действовать нужно не тогда, когда подано заявление о банкротстве, а значительно раньше — при первых признаках ухудшения финансового состояния.

На руках важно иметь документы, которые подтверждают, что руководство рассчитывало восстановить платежеспособность и действовало последовательно. Это может быть план выхода из кризиса, финансовая модель, расчеты денежных потоков, подтверждение переговоров с кредиторами и контрагентами.

Стоит уделить внимание и подаче материала. Всем, в том числе судье, тяжело воспринимать большие объемы цифр и печатной информации. Поэтому план должен быть написан понятным языком и отвечать на вопросы: за счет чего компания рассчитывает восстановить платежеспособность, какие меры уже приняты, почему предложенная модель реалистична. Сложные финансовые расчеты должны быть представлены в виде схем с пояснениями.

Реклама 16+

Проверьте готовность к налоговой проверке

Пройдите короткий тест от экспертов Контура и получите в подарок чек-лист для соблюдения должной осмотрительности

Пройти тест

Можно ли изменить культуру банкротства одним законом

За последние годы российская практика банкротства сформировала достаточно устойчивую модель поведения. Должники стараются максимально долго избегать начала процедуры, опасаясь утраты контроля над бизнесом и личных финансовых потерь. Кредиторы предпочитают сценарий, который позволяет быстрее вернуть хотя бы часть средств. Арбитражные управляющие действуют в рамках уже сложившейся практики, а суды, как правило, не готовы брать на себя дополнительный экономический риск, если исход восстановления предприятия остается неопределенным.

Государство впервые за долгое время последовательно формулирует новую цель института банкротства — сохранить экономически жизнеспособное предприятие, если это отвечает интересам экономики и кредиторов.

Если через несколько лет после реформы собственники начнут раньше признавать финансовые проблемы, кредиторы — чаще обсуждать сохранение бизнеса, а суды — рассматривать судебную реструктуризацию, финансовое оздоровление или внешнее управление как реальную альтернативу ликвидации, значит, замысел реформы реализован. Но пока ожидать резких изменений бизнесу точно не стоит.

Часто задаваемые вопросы